Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить

Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить

Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить.

Кароль Ижиковский

Мы с Питом больше не задаём друг другу вопросов. Мы вообще почти не говорим. Мы не шутим, не смеёмся, и улыбаемся друг другу не больше, чем другим. Крессида вновь ломает голову над тем, чтобы сделать наши совместные ролики реалистичными, не вызывая ни малейших подозрений у Пита. Получается из рук вон плохо, я знаю, но, кажется, даже Плутарх уже махнул на это рукой: жизни Сойки-пересмешницы и главного голоса революции важнее любого промо. В глазах окружающих, когда они смотрят на меня, вновь появляется жалость, которая пропала на несколько последних Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить недель. И только один человек, кажется, ни о чём не жалеет. Но я не хочу даже думать о Гейле.

Лишь одно остаётся неизменным: я по-прежнему хочу спасти Пита. Я настаиваю на том, чтобы обучить его стрельбе из лука, и после долгих споров Хеймитч всё-таки соглашается. Он сам предлагает это Питу, чтобы пресечь все возможные вопросы, и это кажется естественным, ведь лучше меня из нашего окружения из лука никто не стреляет.

Я с хмурым удовлетворением наблюдаю за тем, как Пит упражняется в стрельбе. Кажется, у него неплохо получается.

- Ну и что ты задумала, солнышко? – вкрадчиво произносит за спиной ментор, и Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить я отрываю взгляд от вооружённого луком Пита.

- Дать ему шанс выжить на этой войне.

Брови Хеймитча удивлённо взлетают вверх, а я вновь смотрю на Мелларка: между его бровей залегла такая знакомая морщинка, тело его напряжено.

- Он ведь почти ничего не умеет, - с горечью произношу я. – На первых Играх его спасло наше притворство…

- Твоё притворство, - поправляет Хеймитч. Я хмурюсь: ему нет нужды ещё раз швырять мне в лицо то, что я и так знаю.

- На вторых…вы не спасли его, - мой голос звучит жёстче, чем требуется, но мужчина соглашается:

- Не спасли.

- Когда всё кончится, и Сойка-пересмешница будет Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить не нужна, останется только Китнисс Эвердин… Я хочу всё исправить, Хеймитч! Я заставлю его вспомнить, или переродок, сидящий в нём, убьёт меня. Я хочу быть с ним!

- Ты уверена, что всё закончится? – раздаётся за моей спиной чуть насмешливый голос.

Гейл выкладывается на тренировке на полную, бисеринки пота блестят на его лбу. Я с горечью понимаю, что у него куда больше шансов вернуться с этой войны, чем у Пита. И когда я стала выбирать между ними?

Ментор бросает короткий взгляд на Пита и задумчиво трёт подбородок.

- Хотелось бы мне надеяться, что охотник окажется неправ, - я не понимаю, о чём он. Заметив это на Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить моём лице, мужчина передёргивает плечами: - будем надеяться, что это всё, - глаза Хеймитча скользят по тренировочным снарядам, оружию, нам, - не очередной капитолийский экспресс, с которого нам всем не сойти.

Это бред. Игры закончились, и капитолийского экспресса для трибутов тоже больше нет, и никогда не будет. Но я вспоминаю собственные мысли, мрачные слова Финника, и моё сердце переполняется ужасом. Что, если Сойка-пересмешница, символ восстания – всего лишь ещё одна моя роль? Как несчастная влюблённая, победительница, невеста, будущая мать… А что будет потом? Быть может, Койн уже намеревается сделать меня своей правой рукой, чтобы я неустанно показывала всему Панему Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить, как одобряю всё, что она делает. Нет, я не хочу. Я хочу закончить эту войну. Хочу домой или хотя бы к тому, что от него осталось. Хочу быть с Питом или хотя бы попытаться вернуть его. Я хочу найти себя настоящую среди множества ролей и сотен нарядов Цинны, в которых всякий раз я не узнаю себя.



- Из тебя вышел хороший учитель.

Вздрагиваю и оглядываюсь. Хеймитч ушёл, а Гейл пристально рассматривает Мелларка.

- Ты правда хочешь потратить на него, быть может, всю жизнь, Кискисс?

Волна раздражения поднимается во мне. Сейчас я не могу даже как следует огорчиться из-за того, что мой лучший друг Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить говорит такие вещи.

- Гейл…

- Я говорил с Бити об этом лекарстве. Пит – первый человек, которого лечили с его помощью…

- Хеймитч говорил мне.

- Бити не знает, смогут ли когда-нибудь к нему вернуться воспоминания. Никто не знает, - парень переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах сочувствие и лишь отголоски надежды. – И никто не знает, что случится, если они к нему вернутся.

Он озвучивает все мои сомнения, и от этого становится ещё невыносимее. Мне нужно верить в то, что всё станет, как прежде. Я не хочу сомневаться в Пите, в его сердце, в его любви ко мне Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить.

- Пит любил меня с пяти лет, это не могло бесследно исчезнуть после нескольких уколов.

Гейл пожимает плечами, еле уловимым жестом касаясь моего лица, убирая упавшую прядь за ухо.

- Но исчезло же. Иначе бы он по-прежнему хотел тебя убить.

Нет. Нет. Этого не может быть. Гейл не может быть прав. Что может знать охотник о таких сложных веществах? Но я вспоминаю, что он много времени проводит в Отделе спецтехнологий вместе с Бити, и он там явно не просто штаны просиживает.

Злость – это единственное, что сейчас я чувствую к Гейлу. Я злюсь настолько, что хочу его ударить, но сдерживаюсь Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить. Если я сделаю это, вполне возможно, что это станет точкой в наших с ним отношениях. А я не хочу его терять, он нужен мне, даже если говорит такие страшные вещи.

- Что тебе нужно? – недобро прищурившись, спрашиваю я.

- Ты знаешь, Кискисс.

- Ты знаешь, что это невозможно… Ты рад тому, что случилось с ним, правда, Гейл? – выпаливаю я, облекая в слова неприятную мысль, закравшуюся в мою голову ещё давно.

Он отшатывается, словно я ударила его. Больно, Гейл? Мне тоже больно.

- Возможно, это было бы понятно, - секундная вспышка эмоций прошла, он вновь взял себя в руки. – Но нет, Китнисс, я не рад Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить. Я бы хотел выиграть у парня с амнезией, пусть это было бы не слишком честно. Но я не выиграл. И, похоже, не выиграю никогда. Наоборот, думаю, теперь мои шансы стали ещё меньше.

Он уходит прочь, оставив меня с чувствами, раздирающими мою душу. Сомнения. Горечь. Разочарование. Я не могу слушать от Гейла такие речи, он снова и снова ранит меня. И хуже всего то, что в его словах о Пите правда – от первого до последнего слова. Но может никогда не вспомнить меня, и не полюбить снова. Возможно, я навсегда останусь для него лишь союзницей по Арене, девочкой-соседкой, с Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить которой случилось делить корону победителей и революцию. А я никогда не смогу его отпустить. Я уже сейчас знаю это. Я буду пытаться вернуть его, снова и снова, пока переродок в нём не напомнит о ненависти ко мне, что внушил Капитолий. Или пока Пит сам не устанет от моих бесконечных попыток. И тогда я останусь совсем одна. Без цели. Без надежды. Без Пита. И уже сейчас я знаю, что это убьёт меня.


documentaxykuyz.html
documentaxylcjh.html
documentaxyljtp.html
documentaxylrdx.html
documentaxylyof.html
Документ Глава 13. Несчастье тяжелее тогда, когда дело, казалось бы, можно ещё поправить